Ave Caesar! (Дело о римской монете) - Страница 30


К оглавлению

30

11. Прокруст и другие

Бестужева встретилась с Леной Цеце в милейшем заведении на Малой Бронной, одном из немногих по-настоящему похожих на европейские кафе, какие встретишь где-нибудь в Италии или Франции. Ну за исключением цен, естественно, – в этом смысле за Москвой ни Парижу, ни Милану ни в жизнь не угнаться. Это было одно из тех мест, куда можно прийти без всякой цели и отлично провести два-три часа, сидя с бокалом вина и подглядывая за уличной суетой в большое окно, за которым мелькали люди и автомашины. Марине очень нравилось смотреть в это окно, точно в экран телевизора, транслирующего какое-то бесконечное реалити-шоу.

Цеце заказала блинчики с семгой, а Марина – свой любимый штрудель под ванильным соусом.

Слегка пригубив холодного грюнер-велтлинера, Лена дежурно поинтересовалась, что слышно про «подлеца Гошу». После разрыва, в котором, по версии Цеце, был виноват он один, Лена его иначе как подлецом не называла. Марина, по обыкновению во всем винившая себя, не разделяла подобной категоричности и поспешила сменить тему:

– Как тебе в супружестве?

Вместо ответа Цеце вскинула руку и показала Марине средний палец. Что бы ни подумали люди за соседним столиком, в этом жесте не было ничего обидного. Лена всего лишь демонстрировала подруге внушительных размеров кольцо, усыпанное мелкими и не такими уж мелкими бриллиантами. Марина вцепилась в палец, чтобы рассмотреть кольцо поближе.

– Ух ты! И это просто так, без повода?

– Ну почему же без повода? Это мне что-то вроде медали «За полгода идеального брака». Целиковский умен и понимает скоротечность всего по-настоящему прекрасного. – Цеце звала мужа исключительно по фамилии.

– А кто делал? Снова этот ваш семейный ювелир?

Лена рассмеялась.

– Да, снова Липкин. Даже не подозреваешь, насколько ты права насчет семейного ювелира. У них с Целиковским, что называется, «высокие отношения». Липкин когда-то выдал за него свою дочь. – Увидев удивленные глаза подруги, Лена пояснила: – Да-да, представь, Липкин приходится моему мужу бывшим тестем! Мало того, он делал обручальные кольца для всех последующих жен Целиковского.

– И сколько же их было?

– Не пугайся, я всего лишь третья. Просто есть люди, которые женятся всякий раз, когда влюбляются. Если бы ты и я поступали так же, у нас на двоих теперь было бы двенадцать – пятнадцать законных браков, не меньше.

Марина на секунду сосредоточилась на цифрах. Хотя абсолютно большая часть отношений из этого впечатляющего списка была на счету самой Цеце, общая сумма была подсчитана довольно верно.

– За это надо выпить!

Два бокала с вином восхитительного желтого цвета издали мелодичный звон – верный сигнал к тому, что пришло время заказать еще.

– Знаешь, я ведь его действительно по-своему люблю. – Одной фразой Цеце умудрилась и признаться в чувствах, и дать понять о наличии расчета в отношениях с мужем. – Целиковский всегда точно знает, чего хочет, и добивается своего. Меня эта черта в мужиках просто восхищает.

Бестужева с готовностью подписалась бы под каждым словом: ее-то саму всю жизнь раздирали несовместимые друг с другом желания и мечты.

– Ну а как там поживает твой ученый-экстрасенс?

– Надеюсь, хорошо.

Пригубив вина, Марина снова поглядела в окно-телевизор. Эта тема неизбежно должна была всплыть, но Марина вдруг поняла, что рассказать ей толком нечего. Упоминать об электронной переписке и поэтичном признании Глеба не хотелось – мало ли, вдруг Ленка опять как-нибудь потом сболтнет лишнего. Еще меньше хотелось вспоминать последнюю встречу с Глебом, состоявшую из сплошных неловкостей. Поэтому Марина ограничилась подробным описанием интернет-сайта stoltsev.ru и перечислением ученых заслуг его владельца, что, впрочем, тоже вызвало у Цеце интерес.

– Ух ты! Тридцать публикаций? Ну чисто Геродот!

– Вот и я ровно то же самое подумала.

– А как его видения? Прекратились?

– Да нет. Но мы сейчас как раз пытаемся взять их под контроль.

Цеце безошибочно уловила в голосе Марины нежелание обсуждать ход терапии. Одно дело перемывать косточки ухажеру и совсем другое – обсуждать пациента. Цеце не без сожаления свернула тему:

– Ладно, больше ни слова о работе.

– Ни слова, – с готовностью кивнула Бестужева.

– Разве что маленький дружеский совет…

Марина шутливо закатила глаза.

– Ну что еще?

Лена накрыла ее руку ладонью.

– Скажи, не ты ли сама, пытаясь забыться после разрыва, устроила себе сумасшедшую шестидесятичасовую рабочую неделю? Не ты ли свела все свои контакты с внешним миром к до обидного редким встречам с единственной подругой и общению с пациентами? И теперь ты еще удивляешься тому, что вляпалась в личные отношения с одним из них? Да наплюй ты на эту чертову этику. Он тебе нравится?

Вместо ответа Марина опустила глаза.

– Все даже хуже, чем я думала, – хмыкнула Цеце. – Не забывай, что меньше года назад я сама была в аналогичной ситуации и чуть не упустила своего счастья по той же самой причине, по которой собираешься упустить его ты. Говорю тебе, наплюй. – Она понизила голос. – Между, прочим, одна моя знакомая, врач-венеролог, недавно тоже вышла замуж за бывшего пациента. Живут душа в душу…

– За их здоровье! – предложила Марина.

Подружки чокнулись и расхохотались.

Официантка принесла еще два бокала. Когда уровень янтарной жидкости в них упал вдвое, глаза Цеце загорелись.

– Слушай, а не пойти ли нам спасать листья? Здесь же, на Патриках. А то еще неделя-другая и спасать-то уже будет нечего…

30