Ave Caesar! (Дело о римской монете) - Страница 66


К оглавлению

66

– Плохая работа, – качая головой и все так же пристально глядя Зине в глаза, подытожила Валеева. – Очень плохая.

* * *

Как всегда в перерыве после третьей пары Глеб и Буре коротали время в кафе за разговорами. Глеб поделился с профессором своим открытием и рассказал о хронологической закономерности в убийствах. Это произвело на профессора столь сильное впечатление, что он тут же кинулся развивать тему.

– У меня на сей счет есть собственная теория, – заговорщицки сообщил Буре. – Даже если отбросить кабалистику, все равно придется признать, что числа имеют магическую силу.

– Неужели? – с сомнением переспросил Глеб, прекрасно зная, что Буре нужно сперва как следует раззадорить.

– Ну разумеется. Возьмем хотя бы двух гениев мировой литературы: Шекспира и Сервантеса. Не странно ли, что лучший поэт всех времен и величайший прозаик умерли в один день? Двадцать третьего апреля тысяча шестьсот шестнадцатого года.

– Да, профессор, но Англия в то время жила по юлианскому календарю, а Испания – по грегорианскому. Разница между этими летоисчислениями непостоянна и с каждым новым веком увеличивается примерно на сутки. И поскольку мы говорим о семнадцатом столетии, получается, что на самом деле два гения умерли с разницей в десять дней. Разве не так?

Вопреки этому противоречию, Буре просиял и даже потер ладони одна о другую.

– Голубчик, вы абсолютно правы, и строго хронологически их смерти разделяют десять суток, но дело не в этом.

– Тогда в чем же?

– А в том, что календарь в кабинете умирающего Шекспира и календарь на рабочем столе Сервантеса показывали одно и то же число!

Глеб неуверенно покачал головой.

– И какой из этого следует вывод?

– Нас губят не только годы или болезни. Числа тоже убивают!

Стольцев внимательно посмотрел на Буре – тот был абсолютно серьезен. Уж кто-кто, а профессор никогда не был замечен в симпатиях ко всякой там мистике. Впрочем, кто знает – вдруг за датами и впрямь что-то стоит? Тем не менее Глеб про себя решил, что правоохранительным органам об этой неожиданной теории рассказывать не стоит.

Расставшись с профессором и закончив дела на кафедре, он отправился домой. Всю дорогу в голове Глеба навязчиво вертелось изречение Пифагора: «Числа правят миром».

* * *

Полистав календарь и поломав голову над тем, что рассказал Глеб, Лучко все-таки доложил Дедову о необъяснимой закономерности в хронологии преступлений. Генерал отодвинулся от стола и откинулся в кресле, скрестив руки на необъятной груди.

– И какие у тебя на этот счет есть предположения?

Капитан уже успел об этом подумать и кратко изложил свои мысли:

– Можно предположить, что преступник работает вахтовым методом.

– Думаешь, гастарбайтер?

– Не исключено. Или, например, водитель, перегоняющий в Москву грузы по графику.

– Лучко, ты уже определись, кого ищешь: москвича-антиквара или залетного дальнобойщика, – проворчал Дед.

Капитан на всякий случай вытянулся в струнку.

– Я уже распорядился проверить автохозяйства, а также строительные и ремонтные компании, нанимающие на работу иногородних и иностранцев.

– Если это, не приведи господи, «гастролер», концов, мать твою, вообще не сыщешь.

Дедов сокрушенно махнул рукой и жестом отпустил капитана.

Лучко развернулся и вышел из кабинета. Как ни печально, а Дед прав. Поиск «гастролера» – дело совершенно безнадежное. Если только сам преступник однажды не совершит серьезную оплошность и не даст им шанс выйти на след. Но что-то подсказывало капитану, что они имеют дело далеко не с дураком.

25. Бог из машины

Коренная москвичка Зинаида Беляк до сих пор жила в коммуналке. Донельзя обшарпанную, зато расположенную в престижном центре квартиру можно было десять раз разменять на две отдельные где-нибудь в спальном районе, если бы не соседи, ни в какую не желавшие поступиться близостью к Кремлю.

Отца своего Зина совсем не помнила. Мама последние десять лет заходила только в гости, да и то не чаще одного-двух раз в месяц. А вырастила Зину бабушка, скончавшаяся сразу после поступления внучки в университет – видимо, не вынесла такого счастья. Девушка осталась совсем одна, и вся ее жизнь сосредоточилась на лекциях и семинарах.

Вообще-то Зинаида никогда не была ни отличницей, ни зубрилой, зато слыла бунтарем и вечной заводилой во всех без исключения крупных и мелких проказах с участием окрестной шпаны. С первого класса школы она плелась в отстающих. А потом, уже в восьмом классе, Зинаида вместе с другими одноклассниками случайно зашла на интернет-сайт, где можно было измерить свой коэффициент интеллекта и сравнить его с другими. К искреннему удивлению друзей, вечная троечница Беляк показала третий результат за всю десятилетнюю историю существования сайта. Тот случай впервые заставил Зину задуматься, кем стать в будущем и как распорядиться своими, как выяснилось, недюжинными мозгами. В школе она до тех пор, мягко говоря, не напрягалась, а тут из любопытства решила проверить собственные возможности и засела за учебу.

Пораженные учителя ставили «неблагополучной» девочке «пятерку» за «пятеркой». Однако нашлись и такие, кто, даже видя несомненные способности и рвение, не стали отражать это в отметках, продолжая по инерции оценивать ее на твердую «тройку». Обозленная Зинаида одну за другой выиграла районные олимпиады по физике и математике, но, как ни странно, так и осталась в отстающих. От обиды у нее опустились руки, и, забросив учебники, девушка снова принялась смотреть в окно вместо классной доски.

66